Луна, как и всегда, встретила ее холодным глухим безразличием. Этот пепельно-серый свет равнодушно скользил по стальным наплечникам доспехов, не отражаясь в них, словно впитывая любое тепло. Так здесь встречали всех — чужаков, изгоев, тех, кто имел дерзость идти против устоявшегося порядка Серебряного Тысячелетия. Хаура шагнула из яркой, режущей глаз вспышки портала, и тяжелый запах озона на мгновение перебил сладковатый лунный ветер. Вместе с ней на полированном камне помоста остался стоять исполинский жеребец.
Конь был ее личным демоном, ее почти единственным якорем, и так уж повелось: если принцессе Урана приходилось надолго покидать родину, зверя она забирала с собой. Оставлять его означало признать свое поражение или проявить постыдную слабость перед лицом ледяного двора.
Вороной красавец нетерпеливо перебирал массивными копытами. Мускулы под атласной шкурой перекатывались живыми волнами, а из широких ноздрей вырывались густые облачка пара — животное чуяло чужой мир, магию Луны и было в любую секунду готово сорваться с места, сметая все на своем пути клыками и сталью подкованных копыт. Но он продолжал стоять, лишь прижав уши к черепу и немигающим черным взглядом буравя спину хозяйки. Он ждал приказа, готовый убивать и умирать по щелчку ее пальцев.
— Идем, — бросила блондинка через плечо.
Ее голос прозвучал ровно и почти скучающе, но кончики пальцев едва заметно дрогнули от глубоко запрятанного напряжения. Она совершенно проигнорировала косые взгляды стражей, что замерли подобно серебряным изваяниям у портальной арки. Их презрение ощущалось физически, липкое и холодное, но Хаура даже не повела плечом. Она направилась прочь, высоко вскинув подбородок, и конь, верный годам жестоких тренировок, послушно пошел за ней следом. Его хвост хлестнул по воздуху, едва не задев лицо зазевавшегося караульного.
Хаура медленно вышагивала по мраморным аллеям, ведущим от порталов все дальше и дальше от ненавистного замка, где ей опять придется играть. Играть в покорную хранительницу внешних рубежей Лунного альянса, в вежливую гостью, в украшение для их жалких дипломатических балов. Шаги гулким эхом отдавались от каменной дорожки, но этот звук безнадежно тонул в тяжелом, вибрирующем цокоте копыт идущего следом жеребца. Звук ее одиночества всегда был громче звука ее поступи.
Сами конюшни, как собственно и всегда, встретили их почти оглушающей тишиной. В сравнении с суматохой, царившей за этими массивными окованными дверьми, здесь властвовал покой. Пахнуло прелой соломой, сухим овсом, терпким лошадиным потом и старым деревом — честные запахи, которых никогда не бывало в стерильных залах Лунного дворца. Они ударили в голову сильнее любого вина, смывая маску высокомерия. На один короткий вдох Хаура позволила себе прикрыть глаза, сбрасывая невидимую тяжесть придворного этикета.
Девушка, машинально поглаживая костяшками пальцев бархатную морду своего гиганта и ведя его к свободному стойлу — тому самому, которое уже закрепили за ним ввиду возмутительной причуды таскать столь экстравагантное животное за собой, — не сразу заметила, что здесь она не одна.
— Ввиду того что в такой период вряд ли Селена оставила бы здесь хотя бы одного самого никчемного слугу, я предполагаю, что вы явно не новый конюх, — ровным голосом произнесла Воительница Урана, заводя жеребца в денник и снимая с его морды тяжелую уздечку. Животное тут же благодарно ткнулось храпом ей в плечо, требуя ласки. — Надеюсь, что и не вор. - Добавила она, и будто бы совершенно потеряла интерес к незнакомцу.
Ее плечи наконец-то расслабились, сбросив невидимый панцирь, однако во взгляде сквозила звенящая сталь. Незнакомец нарушил единственное место в этом проклятом мире, где Хаура могла дышать свободно.
